Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
История об израильском офицере, который на поле боя поверил в Творца

Друзья мои, Вс-вышний дает каждому человеку возможность учиться. Иногда ты учишься всю жизнь. А бывает, что это не помогает. И тогда Вс-вышний в своей милости дает каждому человеку одну минуту, только одну — и в ту минуту с Небес учат его всей Торе — как младенца, перед тем, как он выйдет из утробы. Но младенца учат девять месяцев, а уже родившегося и выросшего и так ничему и не научившегося — одну минуту. Я хочу рассказать вам о двух хороших людях, о двух военнослужащих израильской армии.

Офицер и его дедушка

Как-то незадолго перед Шестидневной войной ко мне обратился один мой знакомый еврей из Тель-Авива:

— Ты мне срочно нужен. Мой сын — офицер-срочник, и он отказывается приезжать ко мне в гости, потому что ему, понимаешь ли, мешает портрет моего отца на стене в гостиной. Отец был хасидом, и на портрете он с длинными пейсами и в штраймеле. Сын говорит мне, что надоело ему смотреть на портрет идиота, который верит непонятно во что и выглядит, как дикарь. Пожалуйста, реб Шлойме, поговори с ним немного, объясни ему…

Я согласился попробовать. Офицер оказался очень приятным человеком, но видно было, что что-то есть у него в сердце против религии. Как будто стена какая-то между ним и верой в Б-га. Я не смог достучаться до его сердца через эту стену.

Через несколько месяцев после окончания Шестидневной войны мой знакомый из Тель-Авива вновь приехал повидаться со мной — и не один, а со своим сыном. Сын его по-прежнему был офицером, но был он в кипе, с бородой и пейсами, и нити цицит свисали вдоль его брюк цвета хаки. Конечно, я тут же вскричал:

— Что с тобой случилось?

И здесь начинается рассказ.

— Ты знаешь, что я танкист. Во время войны все танкисты должны быть вместе. Один танк не может победить в битве. Вот представь себе, идет сражение, и вдруг я вижу, что египетский танк преследует меня. Я заторопился, чтобы поскорее присоединиться к остальным нашим танкам. Самый короткий путь — это по прямой, правда? Я уже вижу вдалеке один из наших танков и лечу на полной скорости по прямой, а египетский танк — за мной.

Вдруг посреди дороги я вижу старого еврея: с длинной бородой, в талите и тфиллин. Он стоит посреди пустыни и молится! Ты знаешь, что я раньше думал про религиозных? Сумасшедшие — да и все тут. Ну, вот и подтверждение: нашел себе место, где молиться. Война кругом, танки, пустыня — а он закутался в талит, как будто так и надо! Разозлил он меня. Думаю: стоило бы его переехать. Но как можно убить еврея во время войны? Никак невозможно. Пришлось его объехать, свернуть с прямой дороги. А через несколько секунд египетский танк, поехавший, конечно, прямо на еврея, тут же взорвался на мине.

Когда я вернулся домой, сразу поехал к отцу и, в который раз взглянув на дедушкин портрет на стене, вдруг понял: это он, он был тем евреем в талите, который молился посреди поля боя! Он молился обо мне — чтобы я остался жив… Какой, оказывается, был у меня дед! Какой святой еврей… Какая честь быть его внуком… И я внезапно почувствовал, что хочу быть, как мой дед. Что я готов стать таким, как он.

Последние два часа

Послушайте, друзья, и второй рассказ. Один профессор, не буду называть его имени, верил полной верой, как говорится, что религия — это самое большое зло в мире. Особенно его злило, что детей растят по-еврейски, воспитывая их в духе Торы. Он верил, что религия отбирает у детей души, силу, энергию — и все время писал разные статьи против религиозного образования. Ладно. У каждого человека есть право выбора, и каждый может думать, как ему угодно.

Однажды после Ливанской войны, которую тогда называли военной операцией «Мир Галилее», этот профессор пришел к одному из великих раввинов того времени и сказал:

— Рабби, я пришел только для того, чтобы сказать тебе: я готов полностью посвятить себя религиозному образованию в Израиле!

Пришел посмеяться надо мной? Я тебя знаю много лет — и прекрасно знаю все, что ты думаешь о нас!

— Послушай, я в одну секунду все переосмыслил. Я расскажу тебе… На войне в меня стреляли и ранили. Я упал, изо рта у меня пошла кровь. Я подумал, что жить мне осталось часа два, не больше, если не доберусь до больницы. А какая больница? Вокруг ни души, а я истекаю кровью. Лежу без сил и жду смерти. Но о чем мне думать в эти последние два часа своей жизни? А, хорошо, думаю, я учил английскую литературу, начну думать про Гамлета. Что-то не идет… Ладно, попробую про короля Лира с его двумя дочерьми — ах… Ну, я сионист, подумаю про Ахад а-Ама, писатель такой был, да ты вряд ли о нем слышал, рабби… Тоже не идет.

Вдруг я почувствовал горячие слезы на своих щеках: я вспомнил, как танцевал с отцом и дедом на празднике Симхат Тора. Такая была радость, такая святость… Вспомнил, как в другой раз отец взял меня за руку и повел в синагогу на Коль Нидрей. Всю оставшуюся жизнь я буду только слушать мелодии Акафот и Коль Нидрей… Я вспомнил, какая радость наполняла наши субботы и праздники — тогда, давным-давно…

Вдруг что-то кольнуло меня в сердце. Я подумал — а внук мой, если, не дай Б-г, будет ранен и останется ему жить только два часа, — о чем он будет думать в эти последний часы? Ему не о чем думать! Потому что я, его дед, не привел его в синагогу, не танцевал с ним в Симхат Тора, не взял его слушать Коль Нидрей… Владыка Мира, сжалься надо мной! Я клянусь Тебе — если Ты спасешь меня и подаришь мне еще сколько-то лет жизни, я посвящу всего себя: свою душу, свои силы и своё время — тому, чтобы еврейские дети росли настоящими евреями. Вот поэтому я и пришел к тебе сегодня, рабби.

* * *

Друзья мои, я благословляю вас, чтобы у вас случались такие минуты, которые способны перевернуть жизнь. Иногда достаточно всего лишь одной минуты, чтобы приблизить сердца.

Перевод Батшевы Эскин


По преданию, большая часть книги является сочинением великого учителя периода Мишны раби Шимона бен Йохая (Рашби). Читать дальше