Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Проси других делать замечания тебе, запрети себе делать замечания другим»Еврейская мудрость
Продолжение биографии одного из самых известных прозелитов графа Валентина Потоцкого. Познакомившись с евреем — владельцем ресторана, Потоцкий и его друг Зарембо становятся его верными учениками. Их увлечение иудаизмом принимает конкретные формы: молодые люди изучают Письменную и Устную Тору.

Самые возвышенные темы обсуждались в дальней комнате ресторана. Нечасто позволял Менахем Лейб отклоняться от намеченного. Он с неодобрением относился к философии и всякого рода умственной гимнастике. Когда юноши начинали хвалить какой-нибудь стих из Торы или толкования Мудрецов, всегда сдержанный учитель терял самообладание: «Вы когда-нибудь изучали свою мать, чтобы узнать хороша ли она, красива ли?» Он занимался с молодыми людьми так же, как это делали в годы его юности, когда Менахем Лейб сам был учеником. Они следовали от книги к книге, от Письменной Торы — к Устной. Он почти забыл о том, что они были другой национальности и веры.

Оставаясь наедине, молодые люди обсуждали каждое новое понятие, каждый термин, которые они недавно открыли для себя. Менахем Лейб не мог принимать участие в их спорах: он занимался исключительно изучением Торы.

«Мне кажется неестественным столь непоколебимое соблюдение заповедей, — высказал Зарембо свои сокровенные мысли. — Так много алахических правил, касающихся самых мелких житейских дел, и так мало основ веры. Не гаснет ли искра морали под грудой законов, обычаев, заповедей и запретов? Как можно жить, неся столь тяжкий груз?»

«Зарембо, взгляни на людей, соблюдающих заповеди. Они живут. Их жизни прекрасны. Нравственность укоренилась в них так же, как и в самих мицвот. Разве ты не понимаешь, что заповеди есть не что иное, как основа того, к чему мы прикрепляем ярлык “мораль”.»

«О чем это ты?»

«Я имею в виду законы Шабата. Например, нищий стоит у дверей дома состоятельного человека. И вот нас учат, как можно и как нельзя подавать ему хлеб. Нам не говорят:

“Дай голодному часть своего хлеба”; ведь каждый еврейский ребенок знает это. Нищий, всегда стоящий у порога дома, — классический пример, используемый для разъяснения законов Шабата. Таким образом алаха основывается на старейшем в мире кодексе нравственности».

«Ты разбираешься во всем значительно лучше меня. Именно поэтому я очень встревожен».

«Ты беспокоишься обо мне?»

«Разве ты не заметил, как нам не доверяют в семинарии? Мы слишком явно проявляем свою любовь к иудаизму».

«Ты имеешь в виду мой ответ монаху-доминиканцу Андреасу? Он всего лишь хотел доказать, что существует заповедь постоянно преследовать евреев, потому что Б-г изгнал их на многие столетия».

«Это как раз то, о чем я думал. Совсем необязательно было цитировать притчу рабби Акивы. Для монаха-доминиканца Талмуд ничего не значит; и кто такой для него рабби Акива? Давным-давно римляне убили этого раввина, а теперь, в наши дни, доминиканцы жгут Гемару».

«Зато какое сильное впечатление произвела притча на семинаристов!»

«Тем больше оснований у Андреаса не прощать нас. Теперь, размышляя над притчей, я понимаю, что она не совсем логична. Император спросил: “Если ваш Б-г любит бедных, почему он не обеспечивает их? Если он лишает людей пищи, какое право вы имеете кормить их? Может ли человек вести себя как радушный хозяин по отношению к рабам, которых изгнал царь?” Раввин в ответ рассказал историю о принце, которого изгнал отец, чтобы тот раскаялся. “Разве не вознаградил бы щедро царь любого, кто приютил его единственного сына?” Этот вопрос сводится к следующему. Люди — рабы Б-га или его сыновья? И никакого решения не предлагается».

«Римляне, возможно, и не нашли бы решения. Но евреи знают, что они сыновья Б-га».

«Андреас был в бешенстве от твоего ответа».

«Да, потому что ему нечего было возразить».

«Валентин… Может быть, было бы лучше не ходить больше к Менахему Лейбу?»

«Ты боишься, Зарембо?»

«Нет. Но ничего хорошего из этого не выйдет. Мы поступаем нечестно».

Валентин пристально посмотрел на своего друга: «Ты был помазанником света и истины. Тем не менее ты трепещешь перед светом, а путь истины называешь нечестным». «Я опасаюсь за твое будущее, Валентин». «Ты думал об Ункелосе?»

«Много. И о его дяде Адриане. И о графах, принцах и епископах. Твоя семья, Валентин, более сведуща в сожжении людей на кострах, чем в изучении Талмуда. Возможно, что они в этом деле даже опытнее самого Адриана». «Значит, ты хочешь отвернуться от света?» «Пока не поздно. Ради тебя. Мне-то ничего не будет. Без тебя я просто нищий, которого никакой Адриан не станет разыскивать. Я могу жить как вздумается. Но ты — граф Потоцкий».

Валентин вспомнил глаза еврейской девочки из Илии. Это они приказали ему следовать своей судьбе. Так он пришел в дом Рабейну Элияу, и так он попал в Париже к Менахему Лейбу.

* * *

Несколько месяцев спустя двое еретиков были преданы церковному суду. Им грозили отлучением от церкви, если они откажутся публично покаяться и принять епитимью. Еретикам судебное разбирательство было безразлично: в душе они уже давно отреклись от церкви, и ее решения их больше не волновали. Они достигли таких успехов, что теперь могли изучать Талмуд с комментариями самостоятельно, знали много глав Мишны, усвоили талмудический образ мышления. Изучив Икарим, Кузари, Ховот Алевавот и многое из писаний Рамбама и Рамбана, юноши постигли основы иудаизма. Суд оставил их равнодушными, хотя там им пришлось нелегко. После трибунала Валентин и Борис отправились в ресторан Менахема Лейба, где так часто утоляли жажду Б-жьим Словом, и Потоцкий произнес: «Рабби, сегодня мы уже знаем достаточно, чтобы обратиться к практике — принять иудаизм, помоги нам».

Менахем Лейб давно позабыл, что их разделяла пропасть. Он побледнел, предчувствуя беду. Какой-то внутренний голос нашептывал ему, что теперь все изменится. Пришло время решать.

«Кто я такой?» — думал он.

Опасность нависла над ним, но он не мог понять, откуда она исходит. Что мог бедный польский еврей знать об этом?

Вместе с учениками Менахем Лейб отправился к Раву Ицхаку Перейре, чей страх перед инквизицией был наследственным. Он внимательно выслушал посетителей, а затем спросил, что же привело их к такому решению. Быть может, молодые люди хотят жениться на еврейских женщинах?

«Нет». Они были помазанными священниками и поэтому никогда не думали о женитьбе.

Священники? Рав содрогнулся от этой мысли. Каким антисемитским страстям я могу позволить разыграться, если помогу обратить одного священника, не говоря уже о двоих?! Доминиканцы в Париже очень могущественны. Их полномочия почти не ограничены, и влияние при дворе короля велико.

«Мы в изгнании, — печально произнес он нараспев. — Мы живем не в Голландии, не в Амстердаме».

Юноши все поняли. Вернувшись в ресторан, они простились со своим учителем. Его голос дрожал от волнения, тяжелые веки прикрывали глаза. Менахем Лейб Акоэн благословил молодых людей: «Еворхеха… Да благословит вас Г-сподь».

В тот же вечер Валентин Потоцкий и Борис Зарембо выехали из Парижа в Амстердам.

с разрешения издательства Швут Ами

Читайте обзор по теме Граф Потоцкий


Чтобы понять, почему Храм был построен именно в Иерусалиме, нам следует сначала понять, каковы функции Храма. А затем вдуматься: в чём сущность Иерусалима и почему именно этот город подходит для того, чтобы в нём был построен Храм. Попытаемся же задуматься, в чём сущность Иерусалима, чем он отличается от других городов? Читать дальше

Гибель Иерусалима

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Истоки»

«Оживший» мертвец

Журнал «Мир Торы»

Предлагаем вашему вниманию рассказ из книги Менахема Герлица «Ерушалаим шель мале» - «Этот возвышенный город» в переводе Александра Красильщикова.

Западная Стена Храма — Котель Маарави

Журнал «Мишпаха»

Западная стена Иерусалимского Храма — самое святое место молитв после разрушения Храма почти 2000 лет назад. Здесь мы оставляем записки с просьбой к Б-гу, здесь мы молимся о возрождении Храма. По преданию Б-жественное присутствие никогда не покидает Стены Плача... Западная Стена Храма — Котель Маарави. Обычаи, факты и даты.

Берлин и Иерусалим

Раби Меир Симха из Двинска Ор Самеах

Рабби Симха Меир Коэн из Двинска о цикличности еврейской истории, «прогрессе», гордыне и регрессе

История еврейского народа 32. Осажденный Иерусалим

Рав Моше Ойербах,
из цикла «История еврейского народа»

Весной 3828 (68) года Тит подтянул свои войска к Иерусалиму.

Святость Храма и Стены Плача. Законы скорби о разрушении Храма

Толдот Йешурун

В преддверии поста 10 Тевета важно вспомнить основные детали траура по разрушенному Храму и законов, связанных со святостью Западной стены (Стены Плача). Десятого тевета войска Царя Вавилона Навуходоносора начали осаду Иерусалима, которая привела, в конце концов, к разрушению Первого Храма и вавилонскому изгнанию. С разрушением Первого храма мы потеряли великие духовные ценности, которыми народ был благословлён в то время, и потеря их чувствуется во всех поколениях. На десятое тевета распространяются все законы установленных постов: запрет есть и пить с момента появления первого света (амуд ашахар) до появления звёзд, молитвы «слихот», чтение Торы, добавление молитвы «Анену» в шмоне эсре

История еврейского народа 6. Эзра и Нехемия

Рав Моше Ойербах,
из цикла «История еврейского народа»

Духовная жизнь в Эрец Исраэль. Эзра-спаситель. Народное собрание. Миссия Нехемии.

Саба Кадиша

Рав Александр Кац,
из цикла «Еврейские мудрецы»

Уже в молодые годы р. Альфандари стал известен как бааль мофет — чудотворец, чьи слова способны оказывать влияние на реальность. Один из таких случаев произошел на глазах множества свидетелей. Группа ученых-натуралистов обсуждала в его присутствии вопрос о причинах землетрясений: в дискуссии назывались многочисленные геологические и климатические факторы, вызывающие это грозное явление природы. В конце концов, ученые пришли к выводу, что в настоящий момент в районе Стамбула никаких естественных предпосылок для зарождения «подземной бури» не существует. «Знайте, — обратился к ним р. Альфандари, — что хотя, по вашим прогнозам, землетрясение сейчас никак не может произойти, но если Творец захочет, чтобы оно произошло именно сейчас, то так и будет». В этот момент раздался тревожный подземный гул, и весь Стамбул был потрясен могучим содроганьем земли