Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Стыд — (достаточная) причина, чтобы стать счастливым»Раби Менахем бар Зерах
В комнате с уголовником

В возрасте тридцати четырех лет перед Песахом я сделал обрезание, начал накладывать тфилин и с трудом, медленно прочитывал из Сидура (молитвенника) «Шма, Исраэль».

Собирался в Израиль, но не пускали, а работу в НИИ потерял. Так в начале лета я поехал на Урал, в город Асбест, который некогда основал сталинский министр Каганович. Это была тяжелая и опасная работа — красить и штукатурить в пыли асбеста наружные стены высокого десятиэтажного здания фабрики, без страховки, двенадцать-четырнадцать часов в день.

Я носил кепку. Мяса не ел. Старался питаться только кошерной едой. А Шма в тфилин читал ранним утром, не зная, что это лучшее время для молитвы. Доставал их из своей тумбочки и накладывал, пока ребята в моей комнате еще спали.

Я был старше основного состава лет на восемь-десять, с двадцати лет не занимался спортом, и до сих пор, в отличие от них, уделял основное время не физической, а художественной, литературной или научной работе. Кроме того, я был евреем.

Отношения с бригадой были напряжены. Я был сам по себе. С ними не пил и не болтал. Все свободное время писал стихи и читал. Разумеется, меня недолюбливали. Как-то в начале рабочего сезона меня грубо хлопнули по плечу, но я предупредил, что в следующий раз это чревато тяжелыми последствиями. Потом дальше словесных угроз в мой адрес, в частности от бригадира, незаметно отвязать мою люльку (дело реальное, простое и неподсудное), так что я упаду и разобьюсь, дело не доходило.

Кроме того, бригада считала, что я должен зарабатывать меньше их: они профессионалы, а я новичок (делал я ту же работу и не хуже, только слезал с люльки позже на час или полтора). Но идея была в том, чтобы разделить часть моего заработка между собой — пусть и мало это, а все-таки.

Потом в бригаде стал работать уголовник — с изуродованным лицом, примитивный. Он отсидел десять лет за убийство. А теперь делал подсобную работу. Мы практически не контактировали, жил он в другой комнате.

В конце сезона он подошел вечером после работы, дыша перегаром, и в первый раз ко мне обратился, резко сказав, чтобы я уходил со своей кровати — теперь на ней будет спать он. Я попытался его урезонить, свести дело к шутке, но он жестко предупредил, чтобы я ушел, иначе будет хуже.

Выхода, казалось, не было. Мне было безразлично, где спать, как и ему. Это было звериное выяснение отношений: кто кого, кто во главе, кто кому подчиняется. На глазах у бригады, жадно ждущей исхода.

Уступи я, даром бы это не прошло, меня ждали большие неприятности.

Слов он не понимал. Драться? Жалко обиженного судьбой, искалеченного, одинокого человека. И жалко себя. Несомненно, он был намного сильнее. Вряд ли бы пригодились подростковые занятия боксом, а я в жизни не ударил никого никаким предметом.

— Еще не вечер, сказал я — позже поговорим.

«Но он выругался и ответил: не о чем говорить, дело решенное». Выходя, я чувствовал спиной взгляды бригады.

Внизу, в холле рабочей гостиницы, помолился, как умел, послонялся. Через полтора часа захотелось спать. С тревогой в сердце, ничего не решив, поднялся в комнату.

Постель моя была залита кровью. С дико распухшим лицом и кровавыми ссадинами на ней лежал мой обидчик не в силах подняться.

«Что случилось?» — спросил я ребят.

Оказалось, он выпивал с бригадиром и поспорил, кажется, насчет денег. А тот, накачанный высокий парень, двадцати восьми лет, стал его бить. Тут же подвалили добавить, добить, какие-то соседи из других комнат, сломали об него стул. Он свалился на мою кровать.

Я пошел спать в другую комнату. Утром был на работе. А вечером увидел, что моя кровать пуста — он ушел. Разговора о переселении больше не было.

Пару дней он лежал, болел. Потом вышел работать. С бригадиром они снова стали друзьями, будто ничего не случилось.

Мы закончили красить здание, наступило время расчета. Провожаемый злыми взглядами, я пошел в комнату бригадира. Он сказал, что вся бригада против того, чтобы он платил мне по договору, и он не знает, как быть — со мнением бригады он обязан считаться.

Я посмотрел на него, сказал, что договаривался лично с ним, и замолчал. Гадал, сколько может дать.

Молчал и он. А потом сказал:

— Я честный человек. Как договорились, так и делаю. Вот тебе вся сумма.

Я поблагодарил за честность. И тут он спросил:

— А что это у тебя за штуки такие?

— Какие штуки?

— Не притворяйся.

— Правда, не понимаю.

— Ты что не знаешь, за них можно сесть на пять или десять лет?

— О чем ты?

— Да, не бойся, я никому не скажу о твоих нунчаках[1]. Они же считаются как холодное оружие, даже хуже, как пистолет. Я же знаю: ты занимаешься каратэ.

— С чего ты взял? Нет у меня никаких нунчак.

— Что ты думаешь? Ребята не видели каждое утро, как ты тренируешься, считая, что они спят? Только не говорили.

В конце Торы, в книге Дварим (28:10) среди пророческих благословений написано: «И увидят все народы земли: имя Творца наречено на тебе, и устрашатся тебя».

Мудрецы учат — это о головном тфилин, на котором буквы Его имени.

Это тоже история о чудесном спасении, о моем прошлом.


[1] Нунчаки — холодное оружие каратистов. Состоит из двух коротких палок, часто залитых внутри свинцом, соединенных цепью или прочной веревкой. Мои товарищи по бригаде, вероятно, только слышали о них, но никогда не видали.


В иудаизме благодарность (акарат а-тов, признательность) — чувство признательности за сделанное добро и то, как мы выражаем это чувство — одно из важнейших качеств человека Читать дальше

Следует ли благодарить мужа

Рав Симха Коэн,
из цикла «Еврейский дом»

Тот факт, что жена мало его благодарит, не проистекает из ее злой натуры или из того, что она не ценит его личность или действия

Избранные комментарии на главу Цав

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Жертвоприношения демонстрируют близость человека ко Всевышнему. Еврей, который подчиняет свои мысли Творцу, возвышается над физической природой.

Срывание царских одежд

Хафец Хаим,
из цикла «Притчи Хафец Хаима»

Шаббат Шира

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

Суббота, в которую в синагогах читают недельную главу Торы Бешалах («Когда отпустил»), называется Шабот Шира («Суббота Песни»), поскольку знаменитая песня, которую пели сыны Израиля, когда перед ними расступилось Красное море, входит именно в эту главу Торы и читается в эту субботу.

Два теракта. Реальная история

Рав Зеев Урман

Как встретились израильский и американский еврей, и что из этого вышло. История о Провидении.

Не только Всевышний слышал вопль народа, но и каждый еврей слышал, как кричит от страданий другой. Ваэра

Рав Зелиг Плискин,
из цикла «Если хочешь жить достойно»

Истории о праведниках, демонстрирующие их внимание к ближнему. Почему Хафец-Хаим говорил о еде?

Что считается запрещенным процентом (рибит) при займе?

Рав Шауль Вагшал

В целях получения ссуды нельзя льстить потенциальному заимодавцу. После ее получения запрещено оказывать заимодавцу дополнительные услуги, которые не оказывались в прошлом. Всё это может подпадать под запрет о взимании процентов.

Кицур Шульхан Арух 61. Благодарственная молитва за избавление от опасности и другие различные благословения

Рав Шломо Ганцфрид,
из цикла «Кицур Шульхан Арух»

Избранные главы из алахического кодекса Кицур Шульхан Арух