Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Ципора, Хана и покупка, которая изменила жизнь

Это невыдуманная история произошла несколько лет назад солнечным февральским утром в Иерусалиме. Позвонила подруга:

— Слушай, Хана, я тут увидела объявление, одна американская семья переезжает и распродает кучу полезных вещей. Давай поедем? Ты же как раз ищешь стулья в салон?

Хана раньше никогда не была на распродажах и даже плохо себе представляла, что это такое. Кроме того, была пятница, и, по-хорошему, надо было начинать убираться в квартире. Но почему-то она согласилась. Тогда она думала, что делает это, чтобы оттянуть неизбежную уборку. Но оказалось — совсем для другого…

Шуламит заехала за Ханой, они приехали по указанному адресу в тихий зеленый район, поднялись пешком на третий этаж и отдышавшись, постучали в дверь, на которой была приклеена бумажка с надписью: «Распродажа тут!»

Квартира была маленькой и уютной, несмотря на то, что вещи стояли не на своих местах. По квартире уже бродили в поисках «сокровищ» семейная пара и женщина с дочкой. Они время от времени брали очередной предмет в руки и вопросительно смотрели на хозяина, добродушного американца средних лет. А он с тяжелым акцентом и с мягкой улыбкой неторопливо произносил: «Три шекеля… Это — 12 шекелей… Стул — 20 шекелей…»

Американец объяснил, что квартира принадлежит его маме, которой с годами стало тяжело забираться на третий этаж пешком, да и вообще плохо жить одной после смерти мужа — и вот она после долгих уговоров решилась переехать к сыну и прожить остаток жизни с его семьей.

Женщины прошли в салон, где на большом обеденном столе теснилась масса самых разнообразных предметов, подготовленных для продажи. Посередине стояло керамическое квадратное блюдо для мацы и два высоких подсвечника. Хана не обратила на них тогда особого внимания.

Переводя взгляд с одного предмета на другой, Хана забыла, что ищет себе стулья в салон. Она только думала, как все это грустно: за каждой вещью, которая сейчас попадет в чужие руки, стоит 50 или 60 лет очень-очень личных воспоминаний. И теперь эти воспоминания выставлены на всеобщее обозрение, и каждый может их купить, но для новых владельцев они будут только предметами — а не кусочками памяти…

В конце концов, Хана выбрала для себя вазочку за три шекеля, Шуламит — деревянную полочку для кухни, хотя эти предметы им были не очень-то нужны: только чтобы порадовать хозяев.

Когда они уходили, пожилая хозяйка дома, ухоженная женщина лет 80, в удобных брюках и футболке, пожелала им «Шабат шалом!» (доброй субботы), они ей ответили тем же и поехали по домам.

Хане было странно: у этой женщины, хозяйки дома, было такое хорошее лицо, такие еврейские глаза — весь ее облик не вязался со штанами и футболкой, казалось, она просто взяла поносить чужую одежду.

И еще почему-то у Ханы перед глазами стояли те подсвечники на обеденном столе. Почему я все еще думаю о них? — спрашивала она у себя на разные лады до тех пор, пока ответ не сформулировался у нее в голове с такой ясностью, что от неожиданности она поскользнулась и чуть не упала на гладких камнях ступенек, по которым за десять лет хождений научилась ходить без аварий. Ответ пришел такой: «Я упустила возможность!»

Близился полдень, пора было забирать детей из школ. Хана выезжала с парковки, а подсвечники говорили всё громче. У этих подсвечников явно был план, и этот план касался ее напрямую.

Хана остановилась у пекарни и купила свежую халу. Потом забрала детей и рассказала им о том, что им сейчас предстоит сделать. Они вместе заехали в магазин иудаики, купили там две простые свечки и небольшой календарь с таблицей зажигания свечей на субботы и праздники.

Молясь о том, чтобы никто не успел «перехватить» эти подсвечники, Хана вместе с детьми подошла к дверям квартиры, в которой была утром. Добродушный американец был немного удивлен снова ее увидеть, но жестом пригласил внутрь. Фу-у-х, подсвечники были на месте.

Хана тут же увидела и пожилую хозяйку, подошла к ней и спросила, продаются ли подсвечники.

— Я вижу, вы по-русски говорите, а я тоже из России. Это дети у меня совершенные американцы. После того, как мама умерла, я по-русски уже ни с кем не говорю… Инглиш, всё инглиш. Теперь иврит вот — хотя тяжело дается. Подсвечники — продаются, конечно, тут почти всё продается. Тридцать шекелей за пару.

— Договорились! — улыбнулась Хана, вытаскивая кошелек и протягивая ему деньги.

Пожилая хозяйка подошла к столу, взяла подсвечники и дала их Хане в руки:

— Вот.

Хана держала подсвечники, а дети, затаив дыхание, наблюдали за каждым ее движением. Тут происходило что-то необычное. Хана посмотрела хозяйке в глаза и заговорила:

— Вы знаете, зачем я вернулась и купила эти подсвечники?

— Нет.

— Я купила их, чтобы вернуть их вам. Мы хотим, чтобы эти подсвечники оставались в вашей столовой, продолжая освещать ваш дом каждый шабат и праздник.

В глазах женщины заблестели слезы. Дочка протянула ей пакетик со свечками и календарем, а сын — халу. Женщина позвала своего сына и дочь, которая тоже была здесь, рассказала им о том, что произошло, и теперь они стояли молча втроем, обнявшись.

Посторонние люди, которые перестали копаться в выставленных на продажу вещах, чтобы посмотреть на неожиданную сцену, в смущении отвернулись, как будто отторгнутые потоком Б-жественного света, излучаемого этими еврейскими душами.

Наконец, хозяйка обернулась к Хане:

— Мое еврейское имя Ципора, но меня так давно уже никто не называл — с тех пор как мы переехали в Америку в двадцать четвертом. Тогда для меня и закончилось все еврейское — кроме, наверно, Песаха. Хотя в Советском Союзе закончилось бы тоже. Мы уже давно в Израиле, но и тут люди живут без субботних свечей, знаете?..

Хана сглотнула слезы и сказала:

— Мы хотим, чтобы эти подсвечники остались в вашей семье, Ципора.

Хана повернулась к выходу, но добродушный американец остановил ее:

— Пожалуйста, возьмите эти тридцать шекелей. То, что вы подарили сегодня маме — и всем нам, — стоит гораздо больше…

— Нет, нет, что вы… Шабат шалом! — пробормотала Хана и, взяв детей за руки, тихо вышла.

Хана с молчаливой улыбкой вела машину по солнечным иерусалимским улицам — как по облакам. Февраль уже не дышал на них холодом, а согревал. Дети тоже притихли, чувствуя, что произошло что-то особенное, что-то большое и важное, объединившее их еврейские души с душами людей, о существовании которых они и не догадывались еще два часа назад.

Как много на свете евреев, которые готовы были бы начать путь к себе! Некоторым из них не хватает для этого какой-то малости, каждому — своей: теплого взгляда, ароматной халы, вовремя услышанного слова, воспоминания о детстве, мысли о смерти, мечты о семье… Или просто пары купленных и возращенных подсвечников.


Недельные главы Торы, которые начинают читать в эти дни, полностью связаны с постройкой Мишкана — переносного Храма, о котором написана эта статья. Мишкан служил местом сильнейшего раскрытия Божественного Присутствия, которое не оставляло сынов Израиля во время их сорокалетних странствий по пустыне. Читать дальше

Мидраш рассказывает. Недельная глава Ваякель

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Раздел Ваякэль посвящен строительству Мишкана. Но описанию строительства предшествует разъяснение законов Шабата.

Месяц Нисан

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

«Этот месяц вам — начало месяцев», — сказано в Торе. Это значит, что все остальные месяцы должны отсчитываться от Нисана. Месяц освобождения. Освобождение — это исход из мрака к свету. Тот, кто не отведал порабощения, не способен полностью воспринять освобождение. Суть свободы органически связана с понятием рабства. Если бы евреи не были порабощены, они никогда не удостоились бы вечной свободы; порабощение естественно привело к освобождению.

Недельная глава Трума

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

Рав Ицхак Зильбер о недельной главе Трума

На тему недельной главы. Тецаве

Рав Арье Кацин,
из цикла «На тему недельной главы»

Коментарии к недельной главе Льва Кацина