Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Тот, кто не чувствует боль роженицы, мучающейся на другом конце земли, как свою собственную боль, не достоин имени “праведник”»Рабби Мордехай из Несвижа

Авак Лашон а-Ра — введение

Отложить Отложено

До сих пор мы обсуждали, так сказать, главное (икар) в запрете лашон а-ра. Однако в Талмуде также упоминается авак (буквально — «пыль») лашон а-ра. Как понять это выражение — «пыль запретного»?

Эту формулировку мы находим в законах о нескольких мицвот — например, авак шмита («пыль нарушения седьмого года»), авак лашон а-ра, авак рибит («пыль ростовщичества»), авак авода-зара («пыль идолопоклонство»), авак рциха («пыль убийства»), авак арайот («пыль запрещенных половых связей»). Раши (Сукка 40 б) объясняет понятие «авак» следующим образом: действие, которое не связано с главной составляющей, главным аспектом запрета (икар а-исур) называется «авак». «Авак рибит» или «авак лашон а-ра» — не полностью лашон а-ра, а только некий аспект, некая неглавная составляющая лашон а-ра. Раши в связи с этим рассматривает запрет торговать плодами, выросшими в седьмой год — это называется «авак швиит». То есть главный запрет — это обрабатывать землю в седьмой год, а торговать плодами этого года — это, так сказать, второстепенная составляющая запрета.

Точно так же в случае с запретом рибит — давать деньги в долг под проценты: главный запрет—это получать гарантированную прибыль, в любой форме, от займа. А те виды коммерческой деятельности, которые мудрецы запретили потому, что они похожи на взимание процента — это авак рибит (Рамбам, Законы о заимодавце и должнике, 6:1). Рабейну Йона (Шаарэй Тшува 3: 137) определяет понятие «авак» так: «Называли наши учителя самую легкую (т.е. незначительную) составляющую греха — пылью этого греха». В качестве примера Рабейну Йона приводит «пыль идолопоклонства» — попытки исцелиться с помощью предметов, используемых в идолопоклонстве. То есть, если человек болен (даже смертельно) и пытается исцелиться с помощью какого-то языческого талисмана или лекарства, изготовленного из него, он нарушает запрет идолопоклонства (пусть даже в очень легкой форме), поскольку из идолопоклонства нельзя извлекать никакой пользы и использовать это лекарство или талисман нельзя.

Интересно, что иногда авак бывает запрещен Торой, а иногда — мудрецами. Например, авак рибит запрещен мудрецами. А авак авода зара запрещен Торой. Что касается авак лашон а-ра, Хафец Хаим полагает, что он запрещен мудрецами. Однако автор «Нэтивот Хаим» (рав Моше Кауфман, проживает в Израиле) считает, что некоторые формы «пыли злословия» могут быть запрещены Торой.

Таким образом, авак лашон а-ра — это «второстепенное» или «незначительное» злословие. Какие разновидности лашон а-ра являются второстепенными или незначительными?

Рамбам пишет (Законы воззрений 7:4): «А есть слова, которые являются пылью злословия. Например, (когда говорят): “Кто бы мог подумать, что такой-то станет тем, кто он сейчас?” Или: “Не говорите со мной о таком-то, не хочу рассказывать, что было и что произошло”, и все тому подобное. И если человек говорит хорошее о ком-то в присутствии его ненавистников — это тоже авак лашон а-ра, поскольку эти слова побуждают их (слушателей) говорить дурное (об этом человеке). И об этом сказал царь Шломо (Мишлей 27, 14): “Если кто благословляет ближнего своего громким голосом рано поутру — как проклятье зачтется ему”. Поскольку из (попытки) сделать человеку добро выйдет для него зло. И о том, кто злословит в шутку или легкомысленно, то есть не из ненависти (без злого умысла), в мудрости своей сказал Шломо (там же 26; 18-19): “Как притворяющийся помешанным, который мечет огонь, стрелы и смерть, так человек, который обманывает ближнего своего и говорит: ведь я шучу”. А также (нарушает запрет авак лашон а-ра тот,) кто злословит мошеннически (дэрех рамаут) — то есть рассказывает просто так, как будто не знает, что это злословие, а когда упрекают его, говорит: а я не знал, что это злословие и что такой-то это сделал».

Таким образом, Рамбам здесь перечисляет четыре разных варианта авак лашон а-ра. Давайте рассмотрим их подробнее и, как всегда, проиллюстрируем примерами.

Намек на лашон а-ра

Первый вариант авак лашон а-ра, о котором говорит Рамбам: «Кто бы мог подумать, что такой-то станет тем, кто он сейчас?» Хафец Хаим понимает эти слова Рамбама как иллюстрацию ко второму варианту (похвала, переходящая в критику). Намекая на что-то, возможно, отрицательное, мы тем самым возбуждаем интерес у слушателей, которые, возможно, захотят узнать подробности. И тогда рассказчик сам им расскажет лашон а-ра — сообщит информацию, на которую намекал. Однако, как пишет автор «Хелкат Биньямин» (рав Биньямин Коэн, Нью-Йорк), из слов самого Рамбама (в его комментарии к Пиркей Авот 1:17) следует, что Рамбам определял эту разновидность авак лашон а-ра как «упоминание недостатков без конкретных деталей» (зихрон мумэй бнэй адам билти беур). То есть очевидно, что здесь есть что-то нехорошее, а что именно — непонятно. Этим, согласно Рамбаму, пыль злословия отличается от полноценного злословия (лашон а-ра гамур), когда компрометирующая информация подается очевидно и конкретно.

Итак, если принять мнение Хафец Хаима, что авак лашон а-ра запрещен лишь на уровне ми-дэ-рабанан (мудрецами), то, значит, запрет намекать на что-то дурное без конкретных деталей — запрет мудрецов. Однако сам Хафец Хаим пишет, что намекать на что-то нехорошее без деталей, например, сказать: «Я не хочу говорить о нем лашон а-ра», — это злословие по Торе. Он не принимает мнение Рамбама, что это всего лишь авак лашон а-ра, и полагает, что это лашон а-ра гамур. Это весьма логично: если злословить запрещено из-за вреда, который может быть нанесен репутации человека, и из-за того, что злословящий выбирает осудить другого человека и радуется его беде («Кто радуется беде ближнего, не очистится» — Мишлей 17, 5), то ведь и намек на дурное вредит репутации и несет в себе осуждение и злорадство.

Ложки еще не нашлись, а осадок остался

К Боре Когану приезжает племянник из Москвы. Боря тащит его в синагогу на ханукальное мероприятие. Там Витя (так звали Бориного племянника) неожиданно видит, как ему кажется, знакомое лицо.

— Кто это? — спрашивают он Борю, показывая на Сашу-программиста. — Вот там, с бородой, рядом с элегантной женщиной и детьми.

— Это? Это Саша-программист, — отвечает Боря Коган. — Он у нас, так сказать, образцово-показательный, а рядом с ним его жена и дети. А ты что, его знаешь?

— Да, вспомнил его. Я с ним один год проучился в политехническом, пока он в Израиль не уехал.

Лицо Вити Когана приобрело некое отстраненное выражение, было видно, что он мысленно переместился в свою юность.

— Да… кипа, жена, дети, образцово-показательность… Кто бы мог подумать, что тот Саша станет таким?

— А что? — заинтересовался Боря.

— Нет, не спрашивай, не хочу рассказывать о том, что было, — отмахнулся Витя.

Боря размышляет о том, что только что услышал. Сашу-программиста он знал с тех пор, как приехал в Н-ск, и к тому времени Саша уже был человеком серьезным, собранным, правильным, он усердно учил Тору, помогал другим, занимался духовным ростом, бегал по утрам, воспитывал детей и делал неплохую карьеру в Хайтеке. В общем, вел образцово-показательный образ жизни, как сказал бы поэт, «сила, воля плюс характер — молодец!» Трудно было представить Сашу другим. И вот те раз! Кем был Саша раньше? Может, он на самом деле на такой уж белый и пушистый? И что у них происходит за закрытыми дверями, что таится в его душе? Впрочем, Коган был человеком трезвым, поэтому мысли о том, что Саша притворяется праведником для исполнения своих, на самом деле, коварных замыслов его не посещали.

Но, с другой стороны, самого-то Когана никто образцово-показательным не считал. И не то чтобы Боря к этому очень стремился или хотел как-то отличиться на духовном поприще. Нет, ему вполне хватало его местной славы крутого бизнесмена, для которой достаточно было машины и регулярных поездок в бывший СССР. Но все-таки мысль о том, что тот, на которого надо было равняться, сам был не таким уж хорошим, немного грела. В глубине свой души, недосягаемой на данный момент для Бориного сознания, он знал, что все эти чувства и мысли, и тепло, возникающее оттого, что Саша оказался (или, может быть, нет, но, все же, может быть, да) не таким уж хорошим, по крайней мере в прошлом… Все это было, конечно, неправильно, но Бориному любопытству и злорадству очень хотелось узнать, кем был тот Саша, который сейчас стал таким замечательным.

Боря Коган начинает расспрашивать Витю, а тот, не будучи знаком с законами лашон а-ра, рассказывает все истории, которые ходили про Сашу, когда он учился в Политехническом (нет, не надейтесь, рассказывать эти истории про Сашу я вам не буду).

Что здесь произошло? Сначала репутация Саши несколько испортилась из-за пыли злословия — намека на что-то дурное (авак лашон а-ра, согласно мнению Рамбама в комментарии к Мишне, а согласно Хафец Хаиму--это тоже лашон ара гамур), а потом это привело уже к абсолютному лашон а-ра, лашон а-ра гамур.

Читайте обзор по теме Идолопоклонство — Авода зара

Теги: Мусар, Лашон ара, Хафец Хаим, Рамбам