Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch

Через Аляску домой и в Новый дом…

ПОСЛЕ ТОГО, как мы целый месяц проплутали на поворотах, ухабах и рытвинах бюрократических «американских горок», нас, вдобавок, заставили судорожно гоняться за своими собственными бумагами по лабиринтам правительственных департаментов, — разумеется, мы были в полном изнеможении. В самолете мы сидели, словно оглушенные, в состоянии душевной и физической прострации.

Перелет в Нью-Йорк, как назло, был долгим и утомительным, — сначала пересадка в Токио, потом остановки на острове Гуам и на Аляске.

Но вот, наконец, самолет приземлился в нью-йоркском международном аэропорту имени Кеннеди. Родители Барбары и моя мать уже ожидали нас на выходе. Только тут, во время невольной заминки, пока шла проверка наших паспортов и выдача багажа, мы впервые забеспокоились — а какова, собственно, будет реакция наших «стариков» на их новоявленную китайскую внучку. До сих пор все наши решения, касавшиеся Хсин-Мей, были совершенно спонтанными: мы действовали по велению сердца, а не разума. Мы ничего не рассчитывали наперед и нимало не задумывались о возможных последствиях своего поступка. И вот теперь нам предстояло поставить наших родителей перед крохотным «свершившимся фактом»; этот «факт» абсолютно и решительно не походил ни на одного из членов нашей семьи и, вдобавок, был совершенно неизвестного происхождения.

Встреча вызвала много слез и не меньше радости. Но одновременно, оказавшись в горячих объятиях самых близких нам людей, мы вдруг ощутили, что все наши сомнения и страхи исчезают сами собой — новоявленные бабушки по очереди тискали маленькую Хсин-Мей так, словно она и в самом деле была их настоящая, родная, плоть от плоти и кровь от крови, внучка.

Хоть путь к родителям Барбары, на Кони-Айленд, и был неблизким, за время, ушедшее на дорогу, ответить на обрушившиеся на нас потоком вопросы и рассказать обо всем, что произошло, было, конечно, невозможно. Поэтому дома, едва распаковав вещи, мы продолжили наш рассказ, который в итоге затянулся далеко за полночь. А потом мы с Барбарой просто свалились от усталости, и последнее, что я слышал, погружаясь в блаженный сон, были ритмичные сигналы прибрежных бакенов да воркование бабушек над их новообретенной питомицей.

ЗА ПОСЛЕДНИЙ ГОД мы ужасно запустили нашу переписку с родными, и поэтому теперь они жадно выпытывали все детали нашего житья-бытья на Тайване. Вдобавок, гурьбой повалили родственники и знакомые, так что, в целом, последующие десять дней прошли в сплошных рассказах (и повторениях рассказов) обо всем, что произошло за те тринадцать месяцев, что мы провели в Китае. В то же время мы готовились к предстоящему неизбежному отъезду в весьма неблизкий город, где я получил свою новую должность ассистента профессора на факультете социологии и антропологии.

Как легко можно вообразить, в нашей квартире царили непрерывные шум и суматоха.

Любопытно, однако, что Хсин-Мей воспринимала окружавшее ее лихорадочное возбуждение с полным хладнокровием и казалась поразительно спокойной для младенца трех месяцев от роду, к тому же только что совершившего почти кругосветный перелет. Ее нисколько не смущал поток людей, который проплывал перед ее глазами, когда чуть ли не каждый хотел посмотреть на китайскую невидаль и подержать ее на руках.

В числе визитеров было много родственников, которые раньше не бывали у нас годами. Пришли и религиозные родичи Барбары. Обе наши матери выросли в религиозных семьях, но, как и многие женщины их поколения, вышли замуж за мужчин из совершенно секулярной среды. Результатом таких браков бывают обычно семьи, сохраняющие память о еврейской культуре и многие внешние приметы иудаизма, но совершенно лишенные духовности и глубины подлинно религиозных домов. Мы с Барбарой получили очень куцее еврейское воспитание, которое в моем случае свелось к внешкольным приготовлениям к бар-мицве, а в ее — к немногочисленным урокам еврейского языка и истории.

Мать Барбары была родом из большой семьи, в которой выросли пять дочерей и три сына. Шестеро из этих восьми «продолжателей» рода в том, что касается строгости соблюдения мицвот, занимали позиции от банального традиционализма до полного секуляризма; двое были настоящими религиозными евреями. Ребенком Барбару часто приглашали на Песах и другие праздники в один из двух религиозных домов, так что она сохранила с этой семьей тесные отношения; тем не менее, я заметил, что ее члены отнеслись к нашей Хсин-Мей довольно холодно и отчужденно. Впрочем, тогда я объяснил это обстоятельство свойственной им общей замкнутостью и узостью взглядов и не придал ему особого значения только годы спустя я понял, что это означало в действительности.

Наше пребывание дома кончилось слишком быстро. Каких-нибудь две недели спустя, упаковав все свои нехитрые пожитки в автомашину и погрузив туда же Хсин-Мей, мы двинулись в пятичасовый путь к своему новому далекому дому. Родители, опечаленные нашим очередным отъездом, на сей раз могли хотя бы утешаться мыслью, что мы не отправляемся в далекий Китай. Теперь мы поселились «на расстоянии» простого телефонного звонка.


Есть ли у Вс-вышнего «Собственное» имя? Ведь имя — это определение, выражение сущности, а сущность Б-га мы понять не можем, тем более не можем её определить Читать дальше

Предопределение и свободная воля

Акива Татц,
из цикла «Маска Вселенной»

Б-г абсолютен и безупречен во всех смыслах, — это аксиома и один из фундаментальных принципов Торы. Поскольку Он не подвластен времени, Ему известно будущее. Поэтому, если Б-г знает о намерении человека совершить то или иное действие, можно ли говорить, что человек поступает так по свободному выбору? По логике вещей, он вынужден совершить его, поскольку Творец знал об этом действии еще до его осуществления — никакого другого варианта просто нет. Человеку может казаться, что он выбирает между вариантами, но в действительности существует лишь одна возможность и у человека нет никакой свободной воли.

Храм — связь миров

Акива Татц,
из цикла «Маска Вселенной»

Иерусалим, Сион, Бейт а-Микдаш. Здесь встречаются миры; здесь высший духовный мир перетекает в мир низший, физический. Именно здесь началось Творение, формирование самого пространства, распространившегося до масштабов вселенной, и в этой же точке был создан человек.

Кицур Шульхан Арух 6. Законы произнесения «Благословен Он и благословенно Имя Его» и «Амен»

Рав Шломо Ганцфрид,
из цикла «Кицур Шульхан Арух»

Избранные главы из алахического кодекса Кицур Шульхан Арух

Книга заповедей. Заповеди «Не делай»: 61-65

Раби Моше бен Маймон РАМБАМ,
из цикла «Книга заповедей. Запретительные»

Законы о клятвах

Третья заповедь. Из слова разгорится пламя.

Рав Ефим Свирский,
из цикла «Десять заповедей»

"Не произноси Имя Всевышнего, твоего Б-га, впустую, ибо не простит Всевышний того, кто произносит Имя Его впустую".

О действиях с помощью Имен и колдовстве

Раби Моше Хаим Луццато РАМХАЛЬ,
из цикла «Дерех Ашем»

Глава из книги «Дерех Ашем»

Книга заповедей. Заповеди «Не делай»: 56-60

Раби Моше бен Маймон РАМБАМ,
из цикла «Книга заповедей. Запретительные»

Законы войны.

Ликутей Амарим — Тания, часть II. Глава 6

Рабби Шнеур-Залман Бааль аТания,
из цикла «Тания»

Элоким — имя, обозначающее атрибут Гвура и ограничение [Цимцум]. Поэтому числовое значение его также совпадает со словом гатева [«природа»], ибо это имя скрывает свет, который наверху и который творит и оживляет мир, и кажется, будто все в мире существует и происходит естественным образом. Имя Элоким — щит и покров имени Гавайе, оно должно скрыть свет и жизненную силу, исходящие от имени Гавайе и творящие из ничего, дабы они не стали явны творениям, отчего последние перестали бы существовать