Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
По еврейскому Закону, подвергать тела евреев кремации — строго запрещено. Тора предписывает похоронить тело каждого умершего еврея в земле, причем желательно сделать это в первый день

Рабби Калман Эпштейн вздохнул и кинул взгляд в сторону прихожей. Было 2 часа ночи — самое его любимое время для того, чтобы посидеть в тишине над томом Гмары. Но этой ночью, похоже, ему не удастся поучиться. Двое суток в Нью-Йорке был такой сильный снегопад, что о вывозе мусора не могло быть и речи.

Тротуары во всем районе были завалены не только снегом, но и огромным количеством мусорных пакетов. Эпштейны просто не могли прибавлять к этим кучам еще и свои пакеты, поэтому мусор ждал своего часа в их прихожей и… уже начал источать такие запахи, что учить Тору в гостиной становилось невозможно. Даже за закрытой дверью.

Рабби Калман раздумывал: пойти спать, найти другое место в квартире, пригодное для учебы, или всё-таки вынести куда-то эти мешки — хотя бы в гараж? И тут — не может быть! Наконец-то! В ночной тишине послышалось знакомое громыхание мусороуборочной машины. Рабби Калман выглянул в окно и увидел долгожданных сборщиков мусора. Он накинул пальто, схватил свои мешки и выскочил на улицу:

— Вот, ребята, возьмите и эти тоже, пожалуйста.

Вдруг один из мусорщиков посмотрел на рабби Калмана и спросил:

— Извините, вы раввин?

— Да, я раввин, а что?

— У меня есть вопрос…

«Интересно, — подумал рабби Эпштейн, — какой у него в два часа ночи может быть вопрос…»

— Пожалуйста, слушаю вас.

— Да, я не представился. Меня зовут Теодор. Сегодня вечером умерла моя мать. Я знаю, что она бы хотела, чтобы ее похоронили по-еврейски. Она ничего не соблюдала, конечно… Мы все совершенно не религиозные — ни я, ни брат, ни сестра. Брат и сестра все время говорили, что кладбище — это несовременно, что нужно кремировать тела, а не закапывать их в землю, так скоро вовсе земли не останется. Я пока не говорил им о смерти мамы, она жила со мной. У нас дома не было ни кашрута, ни шабата… но свечи! Субботние свечи моя мама зажигала каждую неделю! Рабби, что мне делать? Как я могу не дать кремировать маму?

Рабби Эпштейн немного подумал и ответил Теодору:

— Не волнуйтесь. Я думаю, что кремация не состоится. Сделайте вот что. В 9 утра позвоните в еврейскую похоронную службу, сообщите о смерти вашей мамы и попросите организовать похороны. Они приедут и всё организуют. А когда будет уже все готово, позвоните вашим брату и сестре и скажите им, где и когда состоятся похороны. Я уверен, что они не будут возражать. Если что — вот мой телефон.

Теодор позвонил рабби Эпштейну через 11 часов после их встречи рядом с мусорным баком:

— Гениально, рабби, все получилось ровно так, как вы сказали! Спасибо большое! А вы не согласитесь выступить с небольшой речью на похоронах? Видите ли, я не знаю ни одного раввина, кроме вас…

Делать было нечего. Надо было выступить. Рабби Эпштейн не знал почти ничего об умершей женщине. Но то единственное, что он о ней знал, он рассказал собравшимся на похоронах родственникам:

— Когда приходит смерть, люди пожинают то, что посеяли в течение жизни. Эта женщина чувствовала свою связь с Творцом, зажигая субботние свечи, и, слава Богу, удостоилась быть похороненной по-еврейски.

Лишь две недели спустя рав Эпшейн узнал, какая цепочка событий привела к этим похоронам. Увидев рядом с домом мусороуборочную машину, он вышел, чтобы поздороваться со своим знакомым Теодором.

— Теодор? Мы не знаем такого… — сказал один из сборщиков.

— Ах, две недели назад, вы говорите? — вспомнил другой. — Точно, его Теодор звали. Он с нами не работает, вообще-то. Это из-за снегопада у нас аврал был, вот и вызвали его из другого города на подмогу…

Рабби Эпштейн покачал головой и улыбнулся. Вот это режиссура! Двухдневный снегопад, мешки, скопившиеся в прихожей, привычка учиться в 2 часа ночи, еврейская женщина, умершая за несколько часов до этого, ее сын, решивший задать вопрос человеку с бородой, надеясь, что он окажется раввином… Каждая из этих деталей была продумана Творцом и необходима для того, чтобы спасти одну-единственную еврейскую душу от невыразимого страдания, которое она испытала бы, расставаясь с телом в крематории, — так шокирующе и так противоестественно.


Датой начала войны за Независимость принято считать 30 ноября 1947 года, поводом к военным действиям послужило принятая ООН резолюция о создании в Палестине 2 государств — еврейского и арабского, — которую арабские страны категорически отвергли Читать дальше

Навеки мой Иерусалим 15. Папин завет

Пуа Штайнер,
из цикла «Навеки мой Иерусалим»

Впереди — изрыгающие огонь мортиры, позади — банды арабов, и со всех сторон — снайперы. На этот раз чуда не произошло, море врагов не расступилось перед нами.

Навеки мой Иерусалим 18. Подкрепления

Пуа Штайнер,
из цикла «Навеки мой Иерусалим»

Арабский легион продолжал наступать. Вот постепенно исчезла паутина под потолком и перед глазами встала иная картина.

Навеки мой Иерусалим 19. Изгнание

Пуа Штайнер,
из цикла «Навеки мой Иерусалим»

А был ли Котель по-настоящему нашим? Разве не управляла нами тяжелая рука англичан? Разве не подвергались мы возле Стены постоянным унижениям и оскорблениям?

Навеки мой Иерусалим 33. В обратный путь

Пуа Штайнер,
из цикла «Навеки мой Иерусалим»

Снова была война, и вновь ожили наши воспоминания. Затхлая кладовая, мощные взрывы, кошмарные разрушения.

Навеки мой Иерусалим 17. Эвакуация больницы

Пуа Штайнер,
из цикла «Навеки мой Иерусалим»

Раненые продолжали идти непрерывным потоком. Некоторых втаскивали на носилках и укладывали на пол или на кровать.

Навеки мой Иерусалим 1.Британский мандат 1917-1948

Пуа Штайнер,
из цикла «Навеки мой Иерусалим»

В 1920 году верховная власть Великобритании в Палестине получила официальное признание в форме мандата, предоставленного Лигой Наций. Британия должна была управлять делами в стране до тех пор, пока коренное население — еврейское и арабское — не достигнет политической зрелости и готовности к независимому самоуправлению.

Навеки мой Иерусалим 13. Мрачные пророчества

Пуа Штайнер,
из цикла «Навеки мой Иерусалим»

Я старательно прислушивалась, пытаясь определить, кто же беседует в столь поздний час. Впрочем, это недолго оставалось загадкой, поскольку голоса становились все громче и громче.

Навеки мой Иерусалим 32. Вид с горы Сион

Пуа Штайнер,
из цикла «Навеки мой Иерусалим»

Смотровая площадка на горе Сион всегда была переполнена людьми. Может быть, героине удастся увидеть оставленный дом?